Меня постоянно спрашивают: «Ну и как там, на мо?». Или, еще круче, меня тут спросили, занималась ли я в качестве практики разработкой патриотически-пропагандистских программ для населения. Спросил, кстати, французский коллега, автор гениального вывода о склонности русских к садомазохизму: «Вы же бьете друг друга вениками в бане!». Я ничего умнее не нашла, как сказать, что коллективистские атавизмы бывшего коммунитарного совпростанства помогают нам оценить все прелести групповухи. С тех пор он очень радуется, когда видит меня в больших компаниях.
Ну так вот, когда Геныч начинает стебать гламурных блондинок, постигающих основные способы ведения внешней политики, нам, Алеше Поповичу, Добрыне Никитичу и Илье Муромцу, Подарке, Джун и мне, очень хочется начать переговоры с представителями Ктулху и, заручившись поддержкой Алексы, направить ультиматум с психокодом от Шакиры. Однако ж стеб Геныча мил и частично оправдан, но скажите, видели вы хоть на одном факультете кроме физического сплошных гениев?
Ну так не сбиваюсь с темы. Я, конечно, не такая положительная и обстоятельная, как Michael, однако ж свой МО-опыт (почти эмо=)) резюмировать попытаюсь.
Всю свою сознательную жизнь абитура я грезила шведским отделением филфака и не могла себе представить, что за 2 недели до преславутого экзамена на малом факультете родители изберут для меня «третий путь» и вместо правил русского языка, которые я, со своей нулевой грамотностью, учила днями и ночами и уже успела полюбить, мне придется сдавать географию. Как я и предполагала, сочинение на отлично оказалось заоблачной высотой, зато повезло с билетом по географии.
В общем, попав на мо, я его тут же не полюбила. Отучившись 1й семестр малообщительно и постигая основы политологии и истории, которые мне до того момента были вообще ни разу не известны, я определилась-таки с кругом «своих» предметов и начала безбожно прогуливать, заменяя жизнь студента-очника мо на жизнь вольного слушателя журфака, филфака, геофака, экфака Политеха и кафедры PR СПбГИСЭ. Со временем оказалось, что уникальности в моем самоощущении кот наплакал и сформировалась весьма и весьма компаша. Мы научились пить водку, писать шпоры, сочинять объяснительные Портнягину, почему нас вновь выгнали с немецкого, и вовремя сдавать курсовики Шемгунову. Я даже помню, что можно, а что нельзя делать правой рукой мусульманину и как украинцы сэкономили на флаге после Полтавы.
Вообще училась я плохо, но боготворила Д.В.Кацы, В.Е.Морозова и свою научную руководительницу И.Н.Новикову. Преподавательский состав на мо – высший класс. Единственное, от чего меня трясло, так это руководство. Но слива негатива здесь не ждите.
Весело обстояло дело с практикой: мы ходили по консульствам и всякого рода представительствам, побывали даже в церкви в Мариинском дворце, а я еще и умудрилсь грохнуться в обморок от духоты в Польском посольстве, благо, кроме секретаря и Leone об этом никто не знал, руководитель нашей практики-аспирантик, наверное, вообще бы рехнулся, мы и так постоянно стебались над такими зелененькими. Не стебались мы разве только над Бондарем – он самый красивый на мо и в клубе Дача и очень вежливый, еще и в НАТО разбирается, в общем, заслуживает уважения.
Самая веселуха началась для меня, когда я на 2м курсе начала расплачиваться за своенравный выбор пути прогульщика и чуть не вылетела с немецким. Однако ж не случилось.
Поняв, что теперь придется либо учиться только в стенах мо и делать это усердно присутствуя даже на лекциях, либо придумать новый way out, я решилась-таки организовать себя поездочку по-обмену. Тут настал кульминационный момент развития обоюдной любви с деканом, тк руководство факультета международных отношений этих самых отношений международных очень не приветствует. Впрочем, через пару лет мне предстояло познакомиться с третьей стороной и нажаловались мы тогда друг другу всласть.
Поездочка моя была опытом интересным и никакого отношения к межфаку не имеющим, за исключением того, что я окончательно забыла немецкий и начала лучше понимать шведский, а также тех курсов, которые сформировали в моей голове полное представление о собственной дипломной работе.
Последний семестр своего мо-прошлого прошел, как в сказке: сессия по индивидуальному плану, дипломотворчество, которое я люблю и 2 зачетных дня перед госами с 9 до 23, за которые надо было 8 зачетов сдать.
Защита вообще была мировым аттракционом. Во-первых, рецензент мой уехал на дачу и про мну совсем забыл. Я-то думала, мне просто так говорят, что надо позвонить и о себе напомнить. После финского общества лично я бы такую выходку расценила как вторжение в личную жизнь. Тем не менее, рецензия была так чертовски хороша, что моя самооценка повысилась на несколько пунктов и Межевичу я все забыла в момент. Сдавалась на следующий день – с американцами, предварительно просидев весь день защиты своей группы в нервном ожидании «а вдруг приедет». Ну защищаюсь, никого не
трогаю, слушаю комплименты ИН и Межевича, и тут, апофеоз – Баба-Яга в лице Буркова выдает, что у меня работа, конечно, хорошая, но «почему вы использовали так мало советских авторов?». Еле отбились со своими жалкими документами правительства Финляндии.
Такой вот он, наш факультет. Такой же, как и большинство других.
